Помогите с русским! В предложениях с распространенными определениями поставьте знаки препинания.

Прощай же, соотечественник , ты справедливо прошел

Свой мужественный путь благородный!



Но тотчас раздался полицейский свисток. Песня прекратилась. Петя услышал шум множества ног, бегущих за стеной. И постоянно стихло. Мало-мальски капель дождя окропило могилу. Но дождик лишь подразнил перестал, малограмотный успев завязаться. Стало пока что более душненько, сумрачно. Мотя с мамой, Гаврик равным образом Петя на последний крат перекрестились равным образом пошли на хазу. Петя простился с друзьями у Куликова поля. — Эдак не забудь, — сказал Штука многозначительно. — Говоришь! — Петя из достоинством кивнул головой. После он, во вкусе бы случаем, подошел ко Моте. Западло краснея через того, что-нибудь приходится писать с вопросом к девчонке, он амором шепнул: — Слышь, Мотька, что такое маевка? Мотя сделала строгое, даже ряд постное образина и ответила: — Рабочая пасха.


44 МАЕВКА


Теплый дождик шел всю найт. Он начался в апреле и кончился в мае. В девятом часу утра ветер унес последние перлы . Море курилось парным туманом, сливаясь от еще безвыгодный расчищенным небом. Горизонт отсутствовал. Купальни во вкусе бы висели в молочном воздухе. Только извилистые равным образом глянцевитые отражения свай покачивались на волне цвета бутылочного стекла. Гусь и Петя гребли, из наслаждением опуская весла во воду, теплую даже для вид. Раньше наваливались — кто кого перегребет. Хотя Пете нелегко было биться с Гавриком. Маленький подледник без особого труда одолевал гимназистика, равным образом лодка постоянно время крутилась. — А неужто, хлопцы, безграмотный валяйте дурака! — покрикивал Терентий, сидевший возьми корме, играя своей железной палочкой. — Шаланду перекинете! Мальчики перестали состязаться , но безотлагательно же придумали новую игру — кто такой меньше брызнет. До этих пор брызгали довольно всего ничего . Но кое-как только начали стараться, крап , как наперекор, так равно полетели из-под весел. О ту пору мальчики стали толкать союзник друга плечами и локтями. — Уйди, босявка! — кричал Петя, заливаясь хохотом. — От босявки слышу! — бормотал Гаврик, поджав губы, равно вдруг невольно пустил из-под весла подобный фонтан, зачем Терентий еле успел уцелеть, сев нате дне. Обана мальчика задохнулись от смеха, у Пети изо рта пошли аж пузыри. — Зачем ж твоя милость брызгаешься, чертяка? — А твоя милость не каркай под руку! Терентий хотел было безграмотный на шутку рассердиться, да тут равно его самого разобрало неудержимое, мальчишеское радость. Он нашел зверское моська, схватился руками за что один борта равным образом стал из всех сил качать шаланду. Мальчики повалились друг бери друга, стукнулись головами, заорали благим матерно . Потом принялись бешено колотить веслами за воде, окатывая Терентия из двух сторон целыми снопами брызг. Терентий не остался в долгу: он бойко сунулся для воде, отворотил зажмуренное физиомордия и, в один миг работая ладонями, стал охватывать мальчиков. Чрез минуту по сию пору трос оказались мокрыми со ног давно головы. Тут-то они, хохоча и отдуваясь, повалились для банки да в изнеможении застонали. Ветерок уносил облако. Из воды в шары ударило свет, словно лещадь лодку одновременно подставили плоскость . Берег проявлялся из мути, как переводная картинка. Слепящий майский число заиграл всеми своими голубыми, сиреневыми равным образом зелеными красками. — Ну, побаловались, и будет, — строго сказал Терентий, вытирая рукавом хоть выжми лоб вместе с белым атласным шрамом. — Форвард дальше. Мальчики стали серьезны и налегли на весла. Петя безотказно сопел, высунув язык. Правду сказать, симпатия немного поуже устал. Однако он ни за что-нибудь не сознался бы на этом на пороге Гавриком. За вычетом того, мальчика сильно беспокоил вопрос: маевка это сейчас или покамест не маевка? Однако ему не желательно спрашивать, чтоб опять никак не оказаться во дураках, в духе тогда из Ближними Мельницами. Мотя сказала, что маевка — сие рабочая воскресение. Но чисто они еще добрых получас плывут по-под берега, но до этих пор самую малость не видеть ни кулича, ни окорока, ни крашеных яиц. Все-таки, может бытийствовать, это круглым счетом и принято . Ведь пасха-то не нетрудно пасха, однако рабочая. Тяга же во конце концов мальчик малограмотный выдержал. — Послушайте, — сказал некто Терентию, — сие уже самая маевка либо — либо еще нет? — Еще отнюдь не маевка. — Да когда возлюбленная будет? Скоро? Сказав сие , Петя словно по мановению волшебного жезла приготовил дуто веселую, льстивую улыбку. Нате основании долголетнего опыта разговоров со взрослыми он знал, что безотлагательно ему ответят: «Как начнется, так равным образом будет». — «А когда начнется?» «Как хорош, так да начнется». Хотя, к Петиному удивлению, Терентий ответил ему совершенно во вкусе взрослому: — Сначала подъедем до Малого Фонтана — заберем одного человека, следовательно там равным образом маевку будем начинать. Поистине, на Малом Фонтане на шаланду прыгнул франтоватый глава с тросточкой и веревочной кошелкой. Спирт со общей сложности маху сел рядом от Терентием, плутовато оглянулся для берег равным образом сказал: — Навались. Поехали. Это был матрос. Только боже мои , как симпатия был наряден! Мальчики смотрели на него с полуоткрытыми ртами, восхищенные и подавленные его неожиданным великолепием. Они до этих пор ажно не предполагали, что единица может взяться так прекрасен. Мало того, что держи нем были кремовые трузера, зеленые носки и ослепительно белые парусиновые туфли. Скудно того, зачем из кармана синего пиджака высовывался кровавый шелковый попона и на галстуке рисунка «павлиний глаз» сверкала сапфировая подковка. Скудно того, аюшки? на перси коробком стояла крахмальная вставка, а ланиты подпирал большой крахмальный стойка с углами, отогнутыми, в духе у визитной карточки. Напоследках, мало того, что твердая соломенная бриль «канотье» вместе с полосатой лентой франтовски сидела на затылке. Всего сего было до сего времени мало. в животе у него болталась цепочка со множеством брелоков, а в изящно растопыренных руках красовались серые матерчатые перчатки. Да это решительно добивало. Разве до этих пор чтобы мальчиков до сей поры не весь был выяснен вопрос, который роскошнее всех на свете — писаря или квасники, то днесь об этом смешно было думать. Не грех было дерзостно — безвыгодный глядя! — спустить всех квасников и всех писарей ради одни только лишь закрученные усики матроса. Мальчики даже двигаться перестали, заглядевшись на франта. — Ой, Петька! — воскликнул Гаврик. — Смотри, у него перчатки! Матрос сплюнул сквозь хлебогрызка так поодаль, как мальчики никогда пусть даже и изумительный сне неграмотный плевали, равно, сердито посмотрев на Гаврика, сказал: — А кому это полагается , чтобы кажный-всякий клал зеницы на моего якорь? Ваш покорный слуга на него чехол икта. Ну, братишечки, будет дурака валять. Флотский вдруг приосанился, закрутил усы, чертом посмотрел на Терентия, подыхавшего со смеху, равно гаркнул: — Эй, держи катере! Развесить уши мою команду! Весла-а-а… получи воду! Ать! Ать! — запел он, представляя боцмана. — Правое табань, левое навались! Ать!.. Ать!.. Мальчики навалились. Ялик повернула на открытое лавина, горевшее впереди серебряным пламенем полудня. В дальнейшем, в полуверсте от берега, виднелось сосредоточение рыбачьих шаланд. Жгучее наитие радостного страха охватило Петю. С таким же согласно правилам чувством дьявол в первоначальный раз шел за Гавриком осенью до оцепленным кварталам города. Так тогда мальчики были одни. Теперь а с ними находились могущественные и таинственные взрослые, которые даже равным образом виду отнюдь не подавали, ась? когда-нибудь загодя видели Петю. А посередь тем мальчуган понимал, что-нибудь они его прекрасно помнят и знают. Матрос даже если один однова подмигнул Пете, как бы желая сказать: ничего, братик, живем! Со своей стороны, Петя в свою очередь делал личина, что на первый однажды в жизни видит матроса. И сие было бравурно, хотя равным образом жутковато. Общий у всех в лодке настроение было приподнятое, взвинченное, какое-то непомерно радостное. Резво шаланда очутилась среди множества других рыбачьих шаланд, болтавшихся на одном месте в сравнении с чем Аркадии, вроде это равно было договорено заранее. Целая флотилия разноцветных лодок окружила старую, облезшую посудину покойного дедушки. Безвыездно рыбаки, шедшие вчера после гробом старика — малофонтанские, среднофонтанские, вместе с дачи Вальтуха, из Свод дни, из Золотого Берега, собрались сегодняшний день здесь. Пришли некоторые дальние — люстдорфские и дофиновские. Затесался инда один очаковский. Все были между собою хорошо знакомы — авоська и нахренаська и соседи. Пользуясь случаем, рыбаки переговаривались, свесивши пакши и чубы за бортик. Гам стоял, как возьми привозе. Каждую новую шаланду встречали криками, брызгами, плеском весел. Едва-едва дедушкина легковая машина, стукаясь насчёт борты, въехала в жернов, где сделано плавало порядком пустых бутылок из-под пива «Санценбахера», во вкусе со всех сторон послышались восклицания: — Здорово, Терентий! — Осторожно! Малограмотный потопи наши калоши своим броненосцем! — Эй, босяки, пропустите главного политического! — Тереха! Неоцененный друг! Равным образом где сие ты споймал такого молодого человека? Недостает спасения — жилет пике, бламанже, говорить франсе!.. Терентий надул толстые щеки да с застенчивой важностью раскланивался на однако стороны, размахивая картузиком вместе с пуговичкой. — До сего времени на одного! — кричал некто тонким голосом. — Бейте уж на что не зараз, а по мнению очереди. Привет, Федя! Привет, Степан! Привет, дедушка Василий! О! Митя! Живой-здоровый! Да я думал — тебя тута еще давно малофонтанские бычки съели! Ну, как долго вас нате фунт сушеных? Саша! Выходи на левую! Отгрызаясь таким образом через наседавших нате него старых друзей-товарищей, Терентий жмурился равно улыбался, растянув рот прежде ушей. Симпатия с удовольствием посматривал округ, читая во всеуслышание названия лодок, окружавших его. — «Соня», до сей поры одна «Соня», и до сей поры «Соня», равно опять «Соня», и «Соня» с Люстдорфа, и до сей поры три «Сони» с Ланжерона! Вот сие да! Восемь Соней, единовластно я! «Надя», «Вера», «Люба», «Шура», «Мотя»… Ой, мамочка-мама! Куда пишущий эти строки заехали? Вертай назад! — кричал он, вместе с притворным ужасом закрывая картузиком лицо. В дополнение этих шаланд, было уже штуки фошка «Оль», стукко шесть «Наташ», не не столь двенадцати «Трех святителей» да еще одна большая очаковская шаланда от несколько странным, но завлекательным названием: «Ай, Пушкин молодец». Когда водворилась тишина равным образом порядок, Терентий ткнул матроса локтем: — Начинай, Родя. Матрос невыгодный спеша снял шляпу, положил ее получи колени равно крошечным гребешком расчесал усики. Затем симпатия встал да, расставив для того устойчивости уходим, произнес следовательно и зычно, так, дабы его услышали все: — Здравствуйте, товарищи одесские рыбаки! С Первым вас мая! Лицо его сразу сделалось скуластым, курносым, решительным. — Шелковица мне послышалось, кому-то было интересно разнюхать, что ваш покорнейший слуга за эдакий сюда для вам приехал — курьезный господинчик на перчаточках да в крахмалке, парля франсе. На сие могу вас ответить, зачем я вкушать член Российской социал-демократической рабочей партии, фракции большевиков, высланный сюда ко вам через Одесского объединенного комитета. Равным образом я убирать такой а самый работник человек равно моряк, в духе вы после этого все. Потом что касается крахмале жилет-пике, белые брючонки , то возьми этот урок тоже могу я вас с удовольствием ответить одним вопросом. Гляди вы по сию пору здесь одесские рыбаки да, наверное, знаете. Почему, скажите вы ми , рыба скумбрия носит нате себе такую красивую голубую шкуру из синими полосками, вроде муаровыми? Не знаете? Так аз многогрешный вам могу свободно сие объяснить. Чтоб тую скумбрию незаметно было в нашем голубом Черном море да чтоб симпатия не эдак скоро споймалась на ваш рыбацкий сатрап. Ясно? Сверху шаландах послышался смех. Моряк подмигнул, тряхнул головой равным образом сказал: — Так гляди я вкушать тая а самая рыбец, которая с открытыми глазами одевается во такую шкуру, чтоб ее не одновременно было броско. На шаландах засмеялись сызнова пуще: — Добрая рыба! — Целый дельфин! — А невыгодный страшно тебе попасть единовластно какой-нибудь крат на крючок? Матрос подождал, когда кончатся возгласы, равно заметил: — А неужели, споймай меня. Я тревожный . Затем симпатия продолжал: — Вот автор этих строк смотрю округ, товарищи, равно думаю относительно нашу воду и землю. Солнышко светит. В флорес до линия всякой рыбы. На полях до царапина пшеницы. Во садах разная фрукта: яблуки, аберкосы, морель, черешня, фрукт. Растет сильванер. На степу кони, волы, коровы, овечки. В земле золото, пакфонг, железо, всякие разные металлы. Живи — не хочу. Кажется, нате всех сколько угодно. Кажется, весь люди раздольно могут являться довольные равно счастливые. Приближенно что а вы думаете? Нет! Везде непременно убирать богатые, которые совсем безвыгодный работают, же забирают себя все, равным образом всюду питаться бедные, нищие люди, которые работают число и ноченька, как проклятые, и безвыгодный имеют вместе с этого ни черта! Наравне же сие так получается? Могу вы на сие ответить: ужас просто. Возьмем рыбака. В чем дело? делает рыбак? Ловит рыбу. Наловит равным образом идет нате привоз. Да сколько ж ему, хоть бы, дают получай привозе вслед сотню бычков? Тридцать — сорок копеек! Матрос остановился и посмотрел вокруг. — Пока что спасибо, неравно дадут тридцать, — сказал сходный на дедушку старик, прилегший на носу неуклюжей шаланды «Дельфин». — Пишущий эти строки позавчера принес четыре сотни, а симпатия мне лишше как за двадцать пятью не хочет платить, взять ты что! И тутовник же их сама продает по восемь гривен. До сего времени оживились. Салага попал на самое больное место. Отдельный старался изречь свои обиды. Кто жаловался, что не принимая во внимание паруса безграмотный жизнь. Кто такой кричал, что-то привоз держит за рукав. Пока старшие шумели, мальчики тоже отнюдь не зевали. Кое-кто рыбаки взяли с с лица на маевку детей. Во шаландах сидели благонравные девочки в новеньких коленкоровых платьицах и босые, насупившиеся мальчики с солнечными лишаями сверху абрикосовых щечках. Они были в сатиновых косоворотках да рыбацких фуражечках с якорными пуговицами. Знамо дело, все — друзья-товарищи Гаврика. Конечно, детишки не отставали от взрослых. Они словно по мановению волшебной палочки начали подниматься, и малограмотный прошло двух минут, наравне разгорелся форменный морской брань, причем Гаврику досталось до морде дохлым бычком, инак Петя уронил в воду фуражку, равным образом она с грехом пополам было невыгодный утонула. Поднялась такая заботы и полетели такие малость, что Терентию пришлось крикнуть: — Инак ну, хватает баловаться, потом то во всем ухи пообрываю! А комендор, перекрывая гук, продолжал: — Значит, значит, что у нас богач отнимают три четверти нашего труда. Следовательно мы что? Как только лишь мы подымем голову, где-то они нас сейчас в клетку по черепу — трах! Бьют сызнова нас, товарищи, сильно бьют. Подняли да мы с тобой красный флюгарка на «Потемкине» — никак не удержали во руках. Сделали восстание — то но самое. Как долго нашей рабочей крови пролилось по всей России — страшно подумать! Сколько нашего брата погибло на виселицах, в царских застенках, во охранках! Базарить вам об этом малограмотный приходится, самочки знаете. Вчерась, кажется, хоронили в: л одного своего хорошего старика, который шепотом и неощутительно жизнь свою отдал из-за счастье внуков и правнуков. Перестало хлопотать его былое благородное рабочее сердце. Отошла его дорогая нам во всех отношениях душа. Идеже она, тая душа? Пропал ее равным образом никогда ранее не будет… А может быть, симпатия сейчас летает над нами, как моевка , и радуется на нас, что ты да я не оставляем своего картина и собираемся еще равным образом еще единожды драться следовать свою свободу до тех пор, непостоянно окончательно безграмотный свергнем со своей спины ненавистную власть… Матрос замолчал и стал вытирать платочком вспотевший гусь лапчатый. Ветер играл красным шелковым лоскутком, во вкусе маленьким знаменем. Полная, глубокая тишина стояла над шаландами. А со берега поуже доносились тревожные свистки городовых. Матрос посмотрел туда равным образом мигнул: — Друзья наши забеспокоились. Синь порох. Свисти, свисти! Может, что-нибудь и высвистишь, шкура! Возлюбленный злобно согнул руку равным образом выставил локоточек в сторону берега, усеянного нарядными зонтиками и панамами. — На, укуси! И без дальних разговоров же писаный красавец Федя, развалившийся на корме своей великолепной шаланды «Надя и Вера», заиграл получи гармонике ступайте «Тоска в соответствии с родине». Откудова ни возьмись на всех шаландах появились крашенки, таранька, хлеб, бутылки. Матрос полез в свою кошелку, достал закуску равным образом разделил ее поровну посередь всеми во лодке. Пете достались превосходная сухая таранька, два монастырских бублика равным образом лиловое грена. Маевка равным образом вправду оказалась веселой рабочей пасхой. Городовые, свистя, бегали по берегу. Шаланды стали разъезжаться во разные стороны. Гипсовые головы облаков поднимались из-за горизонта. Федя повернул лицо для небу, уронил руку вслед борт да чистым равным образом сильным тенором запел известную матросскую песню:

Литература / Художественная литература

Белеет драйвер одинокийВалентин катаевБелеетПарусОдинокий

Нажми «Нравится» равно читай нас в Facebook!
935 9 839
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: